Лик Победы
— Ваше Величество, я все еще оплакиваю свою потерю.
Оплакивает? Свою молодость, возможно, но не Арнольда, хотя его участи никому не пожелаешь. Разве что такой вот медоточивой гадине.
— Да, я вижу, вы носите траур… В наше время слишком многие теряют близких, — голосочек Катарины дрогнул, — слишком… Но не все столь счастливы, что могут оплакать свою потерю.
— Создатель прочитает в наших сердцах, — вот тебе! Мы тоже умеем лицемерить, Ваше Величество. И врать умеем, и Книгу Ожидания цитировать. Селина и Айрис — глупые мышки, но за ними приглядывает злющая кошка.
Глава 3
Фельп
1
За время пути Валме трижды прокручивал в поясе новые дырки. С одной стороны это не могло не радовать — Валмоны отличались склонностью к полноте, а виконт не желал разжираться до состояния дражайшего родителя. С другой стороны, дурно выбритый кавалер в кэналлийских тряпках вряд ли поразит воображение фельпских красавиц, особенно если рядом Рокэ, которому черная рубаха и разбойничья косынка только прибавляют загадочности, которую так ценят женщины. Если б Марсель не боялся показаться смешным, он бы попросил остановиться, чтоб привести себя в порядок, но представив, как маршал с ухмыдкой поднимает бровь, выбрал меньшее из зол и постарался выбросить из головы мысли об абрикосовом камзоле и чистых, завитых волосах.
К счастью для виконта, первая встреча обошлась без дам. Отправленный вперед Бенито Финелли осчастливил Дуксию известием о прибытии высокого гостя, и невыспавшийся гран-дукс с дурацким именем Ливио Гампана перехватил герцога и его свиту у городских ворот. Дукс был весьма недурен собой, но все портил нелепый балахон, несмотря на жуткую жару отороченный седоземельскими соболями и еще более дурацкий колпак на голове, украшенный, однако, весьма недурной пряжкой с изумрудом. По лицу Гампаны тек пот, но он стоически терпел, страстно заверяя прибывших в пламенной любви к великому Талигу, Его Величеству Фердинанду Оллару и величайшему полководцу Золотых Земель.
Величайший полководец слушал торжественную речь с каменным спокойствием, если, разумеется, слушал, а Марсель таращился на могучие стены, темневшие на фоне испятнанного звездами неба. Ночью они казались несокрушимыми, как сами скалы, но день менее снисходителен к стенам и женщинам. К мужчинам, к сожалению, тоже. Виконт ерзал в седле, с отвращением глядя на укутанного в меха фельпца — не хватало проторчать у городских ворот до рассвета, а потом небритым ехать по запруженным толпой улицам. В Фельпе жило и неплохо жило около ста тысяч человек, хотя по мнению виконта поселиться в подобном пекле мог только безумец или больной серой горячкой. И еще бОльший безумец мог битый час молоть языком о своей неземной радости, когда гостям нужны горячая вода, приличный цирюльник и крепкий шадди.