Лик Победы
Капитанша собственноручно заколола волосы черепаховыми гребнями — еще одна роскошь — и вдела в уши серьги из раухтопазов. Достойно и скромно, а дуэнья и должна быть скромной и достойной. А так же немолодой и страшной, как смертный грех, но с этим как раз все в порядке, хотя в юности было хуже. Для красавицы старость — преисподняя, для уродины -тихая гавань… Луиза еще разок обозрела свое отражение, пришла к выводу, что лошади от нее не шарахнутся, а до придворных ей дела нет, и поднялась к дочери.
— Мама! — ойкнула Селина, — ты — чудо!
Она чудо?! Ерунда! Чудом была Селина! Такой художники рисуют Весну, не хватает только серебряной корзины с подснежниками и голеньких крылатых детишек.
— Жемчугу бы побольше, — проворчала Кончита, — и сапфиров! Чего жаться?
Кэналлийка не понимает: герцогиня должна быть герцогиней, а они с Селиной всего лишь свита Айрис Окделл. Госпожа Арамона уняла материнское честолюбие и оставила золото и рубины Айрис, одев дочь в голубое и белое, и поступила совершенно правильно. Вдова капитана Лаик улыбнулась разбушевавшейся кэналлийке.
— Выйдет замуж, будет носить камни мужа, — а ведь Селина и впрямь может найти хорошего жениха. Знатного, богатого, и, самое главное, любимого!
— А чего ждать? — не унималась Кончита, открывая шкатулку, — есть — носи…
— Я… Я не привыкла, — пролепетала дочка, но шейку подставила. Кончита с довольным видом щелкнула миниатюрным замочком и отошла, любуясь делом своих рук. И в самом деле так стало еще лучше. Крупные голубоватые жемчужины на высокой шее подчеркивали девическую хрупкость Селины. Неужели эта юная богиня ее дочь? Ее и пучеглазого красномордого урода?! Но Арнольда лучше не поминать даже в мыслях, еще накликаешь!
2
Девочки сидели прямо, словно проглотили по хорошему копью. Селина была обворожительна, но и Айрис больше не походила на жеребенка-переростка. Присланные баронессой Капуль-Гизайль портные и куаферы превратили девицу Окделл в истинную аристократку. Самым трудным было убедить Айрис одеться в родовые цвета Окделлов, а не в черное и синее, что было бы верхом неприличия. Выручило пунцовое платье с черными бархатными лентами и золотым шитьем. Расстаться с ним девушка не смогла, а рубиновые подвески довершили дело.