Лик Победы
Стало тихо, только в клетках на окне щебетали морискиллы. Госпожа Арамона украдкой обозрела комнату и с трудом скрыла усмешку, увидев на стене роскошный морисский ковер. В доме властителя Кэналлоа такими застилали полы. И правильно!
— Айрис Окделл, — королева страдальчески улыбнулась, — нравится ли тебе Оллария?
— Да, Ваше Величество, — голос Айри звучал бесцветно, словно она отвечала скучный урок, — это очень красивый город.
— И очень большой, — вздохнула королева, — надеюсь, тебе здесь не будет одиноко.
Эта мерзавка всегда говорит, как на похоронах или нет? Только на похоронах еще и плачут, но плакать мы не станем, от плача краснеют глазки и распухает носик. Мы будем страдать молча.
— Ты играешь на арфе?
— Нет, — пробормотала Айрис, — меня учили только на лютне…
— Лютня, — Катарина еще раз вздохнула, — верный друг старинных менестрелей. Лютня — это душа Талигой… душа Талига. Поющая, страдающая, любящая душа. Я так давно не слушала лютню…
Кто ж тебе мешает? Ты — королева, хочешь — слушай лютню, хочешь — гвардейский барабан, хочешь — гвардейские охи…
— Селина Арамона, — Ее Величество решили заняться второй фрейлиной, — подойди…
Селина сделала реверанс, королева улыбнулась. Нежно улыбнулась, но Луиза впервые в жизни пожалела, что дочь пошла в бабку Аглаю. Рядом с Айрис Окделл Катарина Ариго казалась хрупкой статуэткой, но не рядом с Селиной.
— Селина, — правильно, здесь «дитя мое» не пройдет, — мы надеемся на твою службу.
— Я счастлива, Ваше Величество, — дурочка развесила уши. Ей бы к бабкиной внешности еще б и ее нюх!
— Мы верим тебе. И позволяем тебе носить наши цвета.
Еще бы! Красный делает старше любого, а голубоглазая блондинка в красном превращается из ангела в куртизанку.
— Ваше Величество… — потупилась Селина.
Она еще и благодарна! Нет, это не Селина дурочка, а она — дурища, раз не рассказала дочери о женских пакостях.
— Госпожа Арамона, вы ведь недавно потеряли супруга? — теперь глазки Ее Величества смотрели на нее. Неплохие глазки, ничего не скажешь, но бывают и лучше. И реснички подведены! Вестимо не по воле Катарины Ариго, а по требованию этикета. Но под гайифской тушью они белесые! И брови тоже! Ну и что, что синеглазый герцог спит с Катариной Ариго?! От кровати до любви не ближе, чем от Арнольда Арамоны до Рокэ Алвы.